Самоцветы России в доме Императорского ювелирного дома

Мастерские Императорского ювелирного дома годами занимались с минералом. Не с первым попавшимся, а с тем, что отыскали в краях от Урала до Сибири. «Русские Самоцветы» — это не общее название, а определённое сырьё. Кристалл хрусталя, извлечённый в приполярных районах, характеризуется другой плотностью, чем альпийский. Красноватый шерл с прибрежных участков реки Слюдянки и тёмный аметист с приполярного Урала показывают включения, по которым их можно опознать. Огранщики и ювелиры дома распознают эти особенности.

Принцип подбора

В Императорском ювелирном доме не рисуют проект, а потом разыскивают минералы. Нередко всё происходит наоборот. Появился минерал — родилась задумка. Камню позволяют задавать форму украшения. Манеру огранки определяют такую, чтобы сберечь массу, но раскрыть игру. русские самоцветы Порой камень лежит в сейфе месяцами и годами, пока не обнаружится правильная пара для серёг или ещё один камень для кулона. Это медленная работа.

Некоторые используемые камни

• Демантоид. Его обнаруживают на Урале (Средний Урал). Травянистый, с сильной дисперсией, которая сильнее, чем у бриллианта. В огранке требователен.
• Александрит. Из Урала, с типичной сменой цвета. Сейчас его почти не добывают, поэтому берут материал из старых запасов.
• Халцедон голубовато-серого тона с мягким серо-голубым оттенком, который именуют «камень «дымчатого неба»». Его месторождения есть в Забайкалье.

Манера огранки «Русских Самоцветов» в Imperial Jewellery House часто ручной работы, традиционных форм. Используют кабошон, таблицы, смешанные огранки, которые не максимизируют блеск, но проявляют натуральный узор. Элемент вставки может быть слегка неровной, с оставлением части породы на изнанке. Это принципиальный выбор.

Металл и камень

Оправа выступает окантовкой, а не центральной доминантой. Золото применяют в разных оттенках — красное для тёплых топазов, жёлтое для зелени демантоида, белое золото для аметиста холодных оттенков. Иногда в одном украшении соединяют два или три вида золота, чтобы создать переход. Серебряные сплавы применяют редко, только для специальных серий, где нужен холодный блеск. Платину как металл — для крупных камней, которым не нужна конкуренция.

Финал процесса — это изделие, которую можно распознать. Не по логотипу, а по манере. По тому, как сидит вставка, как он ориентирован к источнику света, как выполнена застёжка. Такие изделия не выпускают партиями. Даже в пределах одних серёг могут быть отличия в тонаже камней, что является допустимым. Это следствие работы с природным материалом, а не с искусственными камнями.

Следы ручного труда остаются видимыми. На внутри кольца-основы может быть не удалена полностью литниковая дорожка, если это не мешает носке. Штифты закрепки иногда держат чуть массивнее, чем нужно, для надёжности. Это не огрех, а подтверждение ручного изготовления, где на первом месте стоит надёжность, а не только внешний вид.

Работа с месторождениями

Imperial Jewelry House не берёт самоцветы на бирже. Есть связи со старыми артелями и независимыми старателями, которые годами передают камень. Умеют предугадать, в какой партии может встретиться неожиданная находка — турмалин с красной сердцевиной или аквамариновый камень с эффектом «кошачий глаз». Бывает доставляют друзы без обработки, и решение вопроса об их распиле остаётся за мастерский совет. Ошибок быть не должно — редкий природный объект будет утрачен.

• Мастера дома ездят на участки добычи. Нужно оценить контекст, в которых самоцвет был заложен природой.
• Покупаются крупные партии сырья для отбора внутри мастерских. Отсеивается до восьмидесяти процентов сырья.
• Оставшиеся камни переживают предварительную оценку не по формальной классификации, а по мастерскому ощущению.

Этот принцип идёт вразрез с современной логикой поточного производства, где требуется унификация. Здесь стандарт — это отсутствие стандарта. Каждый значимый камень получает паспорт с пометкой точки происхождения, даты прихода и имени огранщика. Это внутренняя бумага, не для заказчика.

Изменение восприятия

Самоцветы в такой манере обработки уже не являются просто вставкой в изделие. Они превращаются объектом, который можно рассматривать отдельно. Кольцо могут снять с пальца и выложить на стол, чтобы видеть игру света на гранях при смене освещения. Брошку можно развернуть тыльной стороной и рассмотреть, как закреплен камень. Это задаёт иной формат общения с вещью — не только ношение, но и рассмотрение.

В стилистике изделия не допускают буквальных исторических цитат. Не производят реплики кокошниковых мотивов или боярских пуговиц. При этом связь с исторической традицией ощущается в пропорциях, в подборе цветовых сочетаний, отсылающих о северной эмальерной традиции, в тяжеловатом, но комфортном ощущении украшения на теле. Это не «современное прочтение наследия», а скорее перенос старых рабочих принципов к нынешним формам.

Ограниченность сырья диктует свои условия. Серия не обновляется ежегодно. Новые поступления случаются тогда, когда сформировано достаточное количество качественных камней для серийной работы. Бывает между важными коллекциями проходят годы. В этот период выполняются единичные изделия по старым эскизам или доделываются давно начатые проекты.

В результате Императорский ювелирный дом функционирует не как фабрика, а как ювелирная мастерская, ориентированная к конкретному минералогическому ресурсу — Русским Самоцветам. Путь от добычи минерала до появления готового изделия может занимать сколь угодно долго. Это долгая ремесленная практика, где временной ресурс является невидимым материалом.